?

Log in

[sticky post] May. 17th, 2012

Данте решил, что мне место в пятом круге ада: "Tristi fummo nel aere dolce che dal sol s'allegra".

Doomsday is near, die all, die merrily (c) Shakespeare

Oh, Leporello mio! va tutto bene.
Don Giovannino mio! va tutto male. (с) Lorenzo Da Ponte & W. A. Mozart

"I have neither curiosity, interest, pain nor pleasure, in anything, good or evil, they can say of me. I feel only a slight disgust, and a sort of wonder that they presume to write my name." (с) Shelley

"Niemand hätte ich von meinen Träumen, meinen Erwartungen, meiner inneren Umwandlung ein Wort sagen können, auch nicht, wenn ich gewollt hätte.
Aber wie hätte ich dies wollen können?" (c) H. Hesse, Demian

"Ist es möglich, daß alle diese Menschen eine Vergangenheit, die nie gewesen ist, ganz genau kennen? Ist es möglich, daß alle Wirklichkeiten nichts sind für sie; daß ihr Leben abläuft, mit nichts verknüpft, wie eine Uhr in einem leeren Zimmer -?
Ja, es ist möglich." (c) Rainer Maria Rilke, Die Aufzeichnungen des Malte Laurids Brigge, Kapitel 14

...du hältst das, was du da sprichst, für Gedanken. Es sind aber Gefühle! (c) H. Hesse, Narziss und Goldmund, Kapitel 17

That’s what I believe this afternoon. It’s not what I’ll believe tomorrow morning, because tomorrow morning I’ll be someone else. What kind of believer will I be tomorrow? I don’t know; I would already have to be there to know. Not even God eternal, in whom today I believe, could know – today or tomorrow – anything about me tomorrow. Because today I’m I, and tomorrow it’s possible that he’ll have never existed. (с) Fernando Pessoa, “The Book of Disquiet” (406)

RezzoCollapse ) Pure Poetry | the bucket list

May. 24th, 2017

Всегда относилась к улиткам с тревожным трепетом - с одной стороны, они меня пугают, как и все насекомые и т.п., а с другой - всегда тревожно, что на них наступят (никак не пойму, что они ищут посреди улиц, зачем они там ползают) и поэтому заставляю себя брать их на руки и пересаживать в какие-нибудь кусты, при этом отдельно переживая о том, что я их пугаю и, возможно, мешаю добираться до какой-то известной им одним цели. В общем, будь моя воля, я бы предпочла их вообще не встречать. А сейчас в отзыве на корейскую косметику из улиточной слизи прочла такие трогательные дифирамбы в адрес живых улиток, что поневоле прониклась к ним теплыми чувствами (но все-таки на расстоянии)) xD

Иногда думаю, что надо срочно избавляться от всех книжных аккаунтов и в корне уничтожить уже проявляющуюся дурную привычку оценивать книги по звездочкам. А ведь заводила аккаунты вовсе не для того, чтобы оценивать книги, а для удобства систематизации прочитанного и книжных вишлистов.
В общем, мне не нравится проявляющаяся тенденция в процессе чтения мысленно выставлять звездочки.
Теперь вот дочитываю - наконец-то! - "Гений места" Вайля и все поневоле мечусь между двух и четырех звездочек. Две - потому что многое раздражает в форме, тоне и ассоциативных цепочках и люди, кичущиеся любовью к корриде, вызывают у меня бешенство и желание затоптать и забодать их насмерть. Четыре - потому что все-таки мелькает незнакомая и полезная информация, а то, что вызывает несогласие, подтаклкивает к размышлениям и помогает привести в порядок свои мысли. Забавно, что когда-то смотрела телевизионные версии некоторых глав (запомнились, и то смутно, лишь Вена - Малер, Мюнхен - Людвиг и Вагнер и Киото - Мисима) и не припомню такой острой реакции - возможно, видеоряд загораживал аудио)).
Вот как раз глава о Мисиме, например, привела теперь в недоумение. Точнее рассуждения о мисимовском понятии красоты и "Золотом храме". "Сохранение красоты вплоть до уничтожения". Серьезно? Почему-то мне всегда казалось, что дело обстоит как раз наоборот - уничтожение как акт красоты.

May. 2nd, 2017

Вчера умер Анатолий Алексин, один из знаменательных литературных фигур моей юности. Все началось со случайного рассказа в каком-то журнале - "Третий в пятом ряду", который был и, наверное, остался для меня главным рассказом Алексина, такое большое впечатление он тогда на меня произвел. Так и остался в памяти тот вечер: темнота, слабый свет лампы, а я сижу на полу в кабинете моего отца, где и был раскопан журнал в недрах напольной полки книжного шкафа, и читаю рассказ неизвестного мне автора. Потом были сборники рассказов Алексина, другие любимые рассказы. Потом, уже в двухтысячных, было несколько рассказов, написанных в Израиле и очень меня разочаровавших. Но зато был куплен другой сборник старых рассказов взамен оставленных после переезда книг и еще не раз были перечитаны все самые любимые рассказы - "Раздел имущества", "А тем временем где-то", "Безумная Евдокия", "Очень страшная история", а сам Алексин так и остался для меня тем самым третьим в пятом ряду.

R.I.P.

Сегодня день рождения и день смерти Кавафиса, и раз уж я сейчас как раз читаю очередное собрание стихотворений Даррелла, вместо стихотворения самого Кавафиса, запощу стихотворение Даррелла в честь Кавафиса.

Lawrence Durrell
Cavafy

I like to see so much the old man's loves
Egregious if you like and often shabby
Protruding from the ass's skin of verse,
For better or for worse,
The bones of poems cultured by a thirst —
Dilapidated taverns, dark eyes washed
Now in the wry and loving brilliance
Of such barbaric memories
As held them when the dyes of passion ran.
No cant about the sottishness of man!

The forest of dark eyes he mused upon,
Out of ikons, waking beside his own
In stuffy brothels on stained mattresses,
Watched by the melting vision of the flesh,
Eros the tutor of our callowness
Deployed like ants across his ageing flesh
The crises of great art, the riders
Of love, their bloody lariats whistling,
The cries locked in the quickened breath,
The love-feast of a sort of love-in-death.

Read more...Collapse )

- Наконец-то читаю "Марш Радецкого" Рота и в полном восторге от него. Сцена парада в Вене и вид старенького Франц-Йосифа глазами молодого Карла Йозефа кажется гротескным отражением не только сцены при битве при Сольферино, с которой началась история рода Тротта, но и таким же гротескным перевертышем сцены любования императором в "Войне и мире".

- Читаю "Змею" Луиджи Малерба. Обнаружила Бернарда Блэка в мире марок, но размах совсем не тот:

В тот период я начал стесняться своих марок, да и себя самого. Иногда я целый день сидел за прилавком и не осмеливался выглянуть на улицу. Грубил клиентам. Насмехался над ними. Ах, вы филателист, собираете коллекцию? спрашивал я. Клиент отвечал: да. Молодец, говорил я. Тот смотрел на меня недоуменно. Поздравляю, говорил я ироническим тоном. А и меня спрашивали о цене, я отвечал: полкило миллионов. Иклиент начинал сердиться. Иногда, правда, попадались очень уж терпеливые, они слушали меня, улыбались и уходили, поблагодарив. Неизвестно за что. Но чаще клиенты уходили разъяренные, поклявшись, что ноги их больше не будет в моем магазине. Некоторые громко хлопали дверью. Что за хам? говорили они, что за идиот! А я помалкивал. Больше они не приходили. Мне же только этого и надо было.

Read more...Collapse )

Один мой препод, специалист по поздней античности, любил говорить об историке А. Х. М. Джонсе, что это тот тип ученого, которому не жалко пожертвовать 10 лет своей жизни, чтобы он дольше прожил и успел больше. Мне теперь это часто приходит в голову в связи с Эко - я бы не пожалела 10 лет своей жизни ради еще нескольких его книг любого жанра. Но в отличие от своего препода, который в конечном итоге жертвовал эти 10 лет науке, я эгоистична и вряд ли бы пожелала, чтобы Эко пережил меня и написал книги, которые я бы уже не прочла)
Это я дочитываю "Сотвори себе врага. И другие тексты по случаю" и наслаждаюсь каждым текстом.

А еще недавно совершенно случайно обнаружила в интернете абсолютное чудо - "О музыке", сборник музыкальных статей Бернарда Шоу. Единственный минус сборника в том, что нашелся он лишь в виде аудиокниги и ПДФ сомнительного качества, так что пришлось отказаться от возможности сохранять для себя нужные отрывки. С другой стороны, пришлось бы добавить в цитатник почти всю книгу.
До сих пор о Шоу в связи с музыкой я знала лишь то, что он много писал о Вагнере, кое-что даже доводилось читать. Оказывается, он работал музыкальным критиком и развлекал публику чудовищными по ее меркам статьями. А я вот прочла и послушала эти статьи и очень жалею, что Шоу не довелось жить в наши дни - он бы застал и существование наушников, о которых он так мечтал, и повсеместное исполнение музыки всех эпох, о чем он тоже мечтал.
Остроумие и чистосердечность Шоу придают этим статьям отдельную прелесть. Сложно представить себе критика, который честно желает сдохнуть не понравившимся музыкантам)) Отдельный интерес представляют впечатления от байрейтских фестивалей 19 века (и честное мнение о Козиме и фон Бюлове в качестве музыканта)) А чего стоят описания злоключений исполнителей Парсифаля в сцене поимки копья)) Подкупает восторг перед Моцартом, недоумение вызывает такая сильная антипатия к музыке Шуберта, интересны мысли по поводу Верди, Бетховена, Баха, мыли о развитии музыки и сценического искусства и т.д. Шоу временами безумно пристрастен (тот же Шуберт, Брамс, Вагнер - но в другую сторону), но он сам это подтверждает и довольно убедительно обосновывает свою необъективность. Из его пристрастностей полностью непонятным для меня осталось такое абсолютное неприятие Шуберта.
Было безумно интересно, приятно и забавно. Многое из музыки заново переслушала - например, поняла, как давно не слышала Шестую и Восьмую Бетховена и некоторые симфонии Моцарта.


Вот я и сходила вчера на новую постановку "Как вам это понравится". Забавно, но я осталась довольна. Вообще-то постановке здорово не хватает единства, да и для перечисления всех ее нестыковок и слабых мест не хватит пальцев всех рук Лакшми, но при этом есть в ней что-то, что по крайней мере поднимает настроение. К сожалению, образ Жака абсолютно не удался - в этом вина и недостаточной харизмы актера, и сам образ лесного бомжа, который полностью сливается с ландшафтом в буквальном и переносном смысле. Его полностью переиграл гвоздь программы - тандем Оселка и Одри. Оселок отдельно выбивал почву из-под ног внешним сходством с Марком Стронгом)
Поймала себя на мысли, что не против сходить на спектакль еще раз все равно больше нечего смотреть)

Read more...Collapse )

В этом году традиционно прочла еще один роман Перуца (дочитала и испугалась: а вдруг с такими темпами чтения - один роман в год - умру раньше, чем успею прочесть все его книги) - "Иуда "Тайной вечери". Очень понравилось - все такой же прекрасный стиль, приятный язык, сюжет, который захватывает, несмотря на всю его предсказуемость, но для меня сюжет обычно играет второстепенную роль. Милан конца 15 века у Перуца не менее прекрасен, чем Прага 16-17 веков в "Ночью под каменным мостом", или Вена начала 20 века в других произведениях.

Он прост, этот самый сюжет: весь Милан возмущен тем, что Леонардо никак не хочет закончить свою "Тайную вечерю", а тот чистосердечно признается, что не сможет завершить работу, пока ему среди людей не попадется подходящий типаж для изображения Иуды. Это, честно говоря, заставило на мгновение вспомнить один из самых любимых рассказов Акутагавы, в котором художник поневоле и эгоистично обрекает себя и свою дочь на переживание адских мук при жизни из желания достоверно отобразить одну из этих мук на своей картине. Ассоциация пришла в голову лишь в том смысле, что не столько Леонардо, вполне понимающий, мягко выражаясь, сомнительность своего желания найти Иуду, сколько все его окружение чуть ли не вызывает этого самого Иуду силой своего желания видеть фреску завершенной. Будущий Иуда угадывается с первых же страниц книги, ближе к середине угадывается и то предательство, которое он совершит, и все это кажется более чем закономерным.

Лично для меня особая прелесть этой книги заключалась в небольшом сюрпризе, который Перуц приготовил для своих читателей. Это был почти шок, когда один из персонажей вдруг продекламировал стихи собственного сочинения, почти что экспромт. Продекламировал вариацию на нечто очень известное, с такими любимыми строками: "Я знаю все, но только не себя". Какая эта была радость: в тот же миг опознать в этом персонаже любимого Франсуа Вийона! Потерявший память Манчино не помнит о том, что когда-то, будучи Вийоном, сочинил то, что в будущем назовут "Балладой примет". В послесловии Перуц предполагает, что кто-то может счесть дерзостью то, как автор книги додумал неизвестный нам конец жизни Вийона, но мне трудно представить, кого это может возмутить. Как бы то ни было, лично я была от этого в восторге.

Mar. 22nd, 2017

Читаю "Дом духов" Исабель Альенде. Чем больше читаю, тем больше напоминает некую вариацию "Ста лет одиночества". Да и вообще Маркеса.

Дочитала "Любовь властелина" Альбера Коэна.
Вернейшее лекартство от романтичности и романтических штампов в литературе, да и в жизни. Если у вас были какие-то иллюзии, их не останется. Это беспощадный и окончательный приговор, предостережение, облаченное в бесконечное и цветастое облако слов - смешение цитат, идей, стилей и тонов.

Но по сравнению с теми произведениями, с которыми сравнивается - в смысловом плане - и с которыми самым явном образом и в первую очередь прослеживается связь - "Мадам Бовари", "Анна Каренина", Пруст - произведение полностью и абсолютно вторично.

И то, что забыла написать сразу: семейка Солаля - это просто чудо какое-то, ради них мне действительно жаль, что предыдущие части трилогии не переведены.

Около четырех часов утра к нам подошел прохожий и спросил, как пройти на улицу Плезанс. Жарри мгновенно вытащил револьвер, приказал незнакомцу отойти на шесть шагов и только после этого дал ему разъяснения.

Гийом Аполлинер, "Покойный Альфред Жарри"

шедевр

Beware the Ides of March. Assassination of Julius Caesar, Chronicle of Baudouin d'Avesnes, Bruges ca. 1473-1480. British Library, Royal 18 E V, fol. 355v


Еще неделю назад мне хотелось написать восторженный пост о том, как часто оправдываются многолетние ожидания и откладывания чтения каких-то книг не из страха или сомнений, а из предвкушения. Так было с "Александрийским квартетом", с "Книгой беспокойства", с "Голодом" Гамсуна. Бывают, конечно, и примеры наоборот - яркий пример - "Жан-Кристоф" Роллана, к чтению которого готовилась больше 10 лет, а после первого тома весь восторг исчез и сменился бесконечными сомнениями и непоборимой антипатией к Роллану. Но в этом году было два абсолютно прекрасных примера хорошего ожидания, как будто взаимного ожидания - словно не только я ждала момента, когда наконец-то возьмусь за эту книгу, но и книга ждала именно меня. Наконец-то мы с "Если однажды зимней ночью путник" Кальвино встретились, наконец-то и я стала частью того книжного приключения, которым является эта книга. По-моему, это одно из самых толковых и остроумных введений в постмодернистскую литературу. Это книга, от которой буквально невозможно оторваться до самого последнего предложения, книга, которую хочется сразу же начать читать заново. А первая глава у нее - просто гимн каждому истинному любителю чтения.

отрывок из первой главыCollapse )

После "Если однажды зимней ночью путник" было некоторое количество других книг, пока случайно я не набрела на другое произведение Кальвино, которое заворожило не меньше "Путника". На самом деле это два произведения, написанных на одну тему, но в разное время - "Замок скрестившихся судеб" и "Таверна скрестившихся судеб". Идея в них уже знакома из "Путника", тот же постмодернизм, то же соучастие автора и читателя, рассказчика и слушателя, та же многогранность истории рассказанной и истории прочитанной/увиденной/услышанной. Read more...Collapse )

Вот обо всем этом хотелось написать примерно неделю или полтора назад, но я не смогла справиться с читательской одержимостью (я так упоролась, что за два с половиной месяца прочла 56 книг *фейспалмище*) и взялась читать другие книги, в том числе и те, что собиралась прочесть на протяжении многих лет. Одна из них - "Коллекционер" Фаулза. Read more...Collapse )
И заодно по поводу "Голода" Гамсуна. Теперь это мое любимое произведение у него. Даже не хочется браться за другие его книги. Хотя надо все-таки собраться и перечитать "Мистерии".

Ну а в целом так втянута в чтение, что с трудом успеваю хотя бы добавлять прочитанное в список)

Mar. 12th, 2017

Какой Пессоа))

Tags:


В процессе пересмотра старых постов в сообществе [J].FotoTales.[/J] наткнулась на снимок в подборке о замках Людвига. По-моему, это Вагнер с Парсифалем и Лоэнгрином под мышками xDDD

Read more...Collapse )

Гости разъезжались.
Раздваиваясь, поток укутанных в меха фигур стекал по обе стороны высокой мостовой.
Затем под электрическими шарами пяти стальных виселиц, неряшливо разбросанных вдоль улицы, замельтешили иные огни, глухо цокнули подковы, зарычал мотор чьего-то автомобиля.

Альфред Жарри, "Суперсамец" (1902)

Серьезно. Мне подарили еще один чайник, на этот раз белый :lol:

Время от времени во мне вовсю оживает мой внутренний Джамбаттиста Бодони, хоть и зацикливается не на туман.

В продолжение этого.

Крыса уставился в потолок и медленно закрыл глаза. Потом, как щелкнув выключателем, погасил у себя в голове весь свет — и зарылся сердцем в эту новую темноту.
Харуки Мураками. "Пинбол-1973"

Latest Month

May 2017
S M T W T F S
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031   

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com