?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Der Erlkönig, Der Wassermann

Вчера ночью наткнулась на удивительный след "лесного царя".

Дочитывала "Монаха" Льюиса, от которого у меня предположительно должна была стынуть кровь в жилах от страха, но увы, в наше время готический роман 18-го века даже напугать толком не может. Особенно меня добили совершенно бездарные стихи, которыми наполнена книга. Я совершенно согласна с современниками Льюиса, которые отказывали ему в поэтическом даре. Прямо такое чувство, что книга написана для того, чтобы впихнуть туда стихи, которые отказались печатать все издатели. А Льюис бессовестно пользуется каждым случае (и не случаем) чтобы обрадовать несчастного читателя еще одним ужасом поэтической фантазии. Вот что по-настоящему ужасает в этой книге. А не хождения призраков, сатаны и грехопадения монаха. Наоборот, я хорошо посмеялась, когда горе-любовник маркиз Раймонд умудрился похитить вместо возлюбленной привидение Кровавой Монахини (!) А она продолжала каждую ночь радовать его глаза и уста холодным поцелуем пока не вынудила его похоронить ее кости, при этом оказавшись его двоюродной прабабушкой! Интересно, как это представлял себе Льюис - похитить привидение? Сам он утверждает в предисловии что в отдельных частях Германии до сих пор верят в кровавую монахину, а развалины замка где она появлялась до сих пор можно найти-все это относится конечно же к концу 18-го века.
Но на самом деле я не об этом. На самом деле я поразилась нескольким фразам которые представлены как предисловие к очередному "гениальному" стихотворению. Оно, в свою очередь, представлено как датская баллада и повторяет известный сюжет похищения водяным полюбившейся ему девушки. Предисловие объясняет, что не в пример просвященной Англии Испании датчане полны всяких предрассудков и веры в сказочно-демонические существа, вроде духов леса, воды, огня и облаков. Точнее текст утверждает что Дания наполнена "by Sorcerers, Witches, and Evil Spirits" И вот тут-то мы и обнаруживем нашего знакомого, прославившемуся благодаря Гердеру и Гёте. Духом леса является знакомый нам всем Лесной Царь. Интересна хронология его появления в литературе:
В 1778 году появилось первое упоминание лесного царя (и его дочери) на немецком. Всем изветно, как Гердер неправильно перевел с датского слово "elverkonge" как короля ольхи вместо короля эльфов и как появилась дочь лесного царя/ольхового короля в балладе о герре Олуфе, и как у Гёте впервые появились зачатки его знаменитой баллады Der Erlkönig в 1782. Готический роман Грегори Мэтью Льюиса появился на свет впервые в конце 1796 года анонимно и не вызвал никакой реакции. Зато второе издание, появившееся в октябре того же года с именем автора, успевшего за это время стать членом парламента, вызвал огромный скандал и вследствие этого, как водится, огромную популярность. Как известно, Льюис написал большую часть романа в Гааге в возрасте 20 лет. До этого побывал в Париже и после этого жил в Веймаре где изучал немецкий язык. Так что нет никаких сомнений в том что он был знаком с произведениями Гердера и Гёте. На это указывает также само имя духа. Правда в отличие от Гёте (и в какой-то степени Гердера) нарисованный им дух отличается особой жестокостью, примитивностью и пожалуй бессмысленностью. Обходя всякое упоминание немецкого поэтического происхождения, Льюис приписывает веру в него как такогого датчанам. Зацепкой может служить то, что баллада, следующая за предисловием и относящаяся к духу воды-водяному (Water-King) услышана впервые героем пересказывающим ее именно в Германии, правда от испанской аристократки и судя по тому что он повторяет ее в Испании испанским монахиням и приводит их в восхищение (что доказывает их плохой литературный вкус т.к. большая часть баллады это очередной опус поэтического гения Льюиса :)), понятно что она поется на испанском. От самого Льюиса мы имеем свидетельсто в предисловии к роману: Строфы «Водяного царя» с третьей по двенадцатую — это отрывок из подлинной датской баллады." (сама его баллада состоит из 20 строф). Правда он не объясняет каким образом он прочел балладу на датском. А вот я нашла у Гердера в его книге "Stimmen der Völker in ihren Liedern" датскую балладу "Der Wassermann" которая начинается: "O mutter, guten rat mir leiht, Wie soll ich bekommen die schöne Maid?" а вот как начинается третья строфа у Льюиса: "'Oh! Mother! Mother! now advise, How I may yonder Maid surprize". Кстати, как раз после этой баллады у Гердера следует знаменитая "Erlkönigs Tochter". У Гердера баллада о водяном подписана как "danisch". Но самое удивительное то, что этот текст известен под авторством Гёте и даже переложен на музыку (Corona Elisabeth Wilhelmine Schröter (1751-1802)) в 1782 году. Это совсем непонятно - с чего приписывать Гёте то что он не писал.

Одно понятно, мы имеем литературное свидетельство о лесном царе Гердера и Гёте от их младшего современника.

"'But before I begin,' said He 'it is necessary to inform you, Ladies, that this same Denmark is terribly infested by Sorcerers, Witches, and Evil Spirits. Every element possesses its appropriate Daemons. The woods are haunted by a malignant power, called "the Erl- or Oak-King:" He it is who blights the Trees, spoils the Harvest, and commands the Imps and Goblins: He appears in the form of an old Man of majestic figure, with a golden Crown and long white beard: His principal amusement is to entice young Children from their Parents, and
as soon as He gets them into his Cave, He tears them into a thousand pieces"

"— Но прежде, — сказал он, — я должен объяснить вам, преподобные сестры, что в этой самой Дании кишмя кишат всякие чародеи, ведьмы и злые духи. И все стихии там поделили между собой всякие демоны. Один ведает лесами и зовется Дубовый Царь, или Дубовик. Он наводит порчу на деревья, губит урожаи и командует мелкими бесами и лесовиками. Является он в виде величавого старца с длинной седой бородой и в золотом венце. Любимое его развлечение — подманивать маленьких детей, чуть отвернутся их родители, а потом утаскивать их к себе в пещеру и разрывать на тысячу кусков."
(Грегори Мэтью Льюис-"Монах" том 3,глава 1)

А вот и сами баллады о водяном Гердера/Гёте и Льюиса. Кстати, видимо, под влиянием немецкого оригинала, стихотворение не самого худшего качества- в романе есть куда похуже :)

Der Wassermann
"O mutter, guten Rat mir leiht,
Wie soll ich bekommen die schöne Maid?"
Sie baut ihm ein Pferd von Wasser klar
Und Zaum und Satt'l von Sande gar.

Sie kleidet ihn an zum Ritter fein;
So ritt er Marien Kirchhof hinein,
Er band sein Pferd an die Kirchentür,
Er ging um die Kirch wohl dreimal und vier.

Der Wassermann in die Kirch ging ein,
Sie kamen um ihn, groß und klein.
Der Priester eben stand vorm Altar:
"Was kommt für ein blanker Ritter dar?"

Das schöne Mädchen lacht in sich:
"O wär der blanke Ritter für mich!"
Er trat über einen Stuhl und zwei:
"O Mädchen, gib mir Wort und Treu!"

Er trat über Stühle drei und vier:
"O schönes Mädchen, zieh mit mir!"
Das schöne Mädchen die Hand ihm reicht:
"Hier hast Du meine Treu; ich folg dir leicht."

Sie gingen hinaus mit Hochzeitschaar,
Sie tanzten freudig und ohne Gefahr;
Sie tanzten nieder bis an den Strand,
Sie waren allein jetzt Hand in Hand.

"Halt, schönes Mädchen, das Roß mir hier!
Das niedlichste Schiffchen bring ich dir."
Und als sie kamen auf den weißen Sand,
Da kehrten sich alle Schiffe zu Land;

Und als sie kamen auf den Sund,
Das schöne Mädchen sank auf den Grund,
Noch lange hörten am Lande sie,
Wie das schöne Mädchen im Wasser schrie.

Ich rat euch Jungfern, was ich kann:
Geht nicht in Tanz mit dem Wassermann.

THE WATER-KING
A DANISH BALLAD
With gentle murmur flowed the Tide,
While by the fragrant flowery side
The lovely Maid with carols gay
To Mary's Church pursued her way.

The Water-Fiend's malignant eye
Along the Banks beheld her hie;
Straight to his Mother-witch He sped,
And thus in suppliant accents said:

'Oh! Mother! Mother! now advise,
How I may yonder Maid surprize:
Oh! Mother! Mother! Now explain,
How I may yonder Maid obtain.'

The Witch She gave him armour white;
She formed him like a gallant Knight;
Of water clear next made her hand
A Steed, whose housings were of sand.

The Water-King then swift He went;
To Mary's Church his steps He bent:
He bound his Courser to the Door,
And paced the Church-yard three times four.

His Courser to the door bound He,
And paced the Church-yard four time three:
Then hastened up the Aisle, where all
The People flocked, both great and small.

The Priest said, as the Knight drew near,
'And wherefore comes the white Chief here?'
The lovely Maid She smiled aside;
'Oh! would I were the white Chief's Bride!'

He stept o'er Benches one and two;
'Oh! lovely Maid, I die for You!'
He stept o'er Benches two and three;
'Oh! lovely Maiden, go with me!'

Then sweet She smiled, the lovely Maid,
And while She gave her hand, She said,
'Betide me joy, betide me woe,
O'er Hill, o'er dale, with thee I go.'

The Priest their hands together joins:
They dance, while clear the moon-beam shines;
And little thinks the Maiden bright,
Her Partner is the Water-spright.

Oh! had some spirit deigned to sing,
'Your Partner is the Water-King!'
The Maid had fear and hate confest,
And cursed the hand which then She prest.

But nothing giving cause to think,
How near She strayed to danger's brink,
Still on She went, and hand in hand
The Lovers reached the yellow sand.

'Ascend this Steed with me, my Dear;
We needs must cross the streamlet here;
Ride boldly in; It is not deep;
The winds are hushed, the billows sleep.'

Thus spoke the Water-King. The Maid
Her Traitor-Bride-groom's wish obeyed:
And soon She saw the Courser lave
Delighted in his parent wave.

'Stop! Stop! my Love! The waters blue
E'en now my shrinking foot bedew!'
'Oh! lay aside your fears, sweet Heart!
We now have reached the deepest part.'

'Stop! Stop! my Love! For now I see
The waters rise above my knee.'
'Oh! lay aside your fears, sweet Heart!
We now have reached the deepest part.'

'Stop! Stop! for God's sake, stop! For Oh!
The waters o'er my bosom flow!'--
Scarce was the word pronounced, when Knight
And Courser vanished from her sight.

She shrieks, but shrieks in vain; for high
The wild winds rising dull the cry;
The Fiend exults; The Billows dash,
And o'er their hapless Victim wash.

Three times while struggling with the stream,
The lovely Maid was heard to scream;
But when the Tempest's rage was o'er,
The lovely Maid was seen no more.

Warned by this Tale, ye Damsels fair,
To whom you give your love beware!
Believe not every handsome Knight,
And dance not with the Water-Spright!


ВОДЯНОЙ ЦАРЬ
Датская баллада

Журчал поток, катя волну,
Цветы смотрели в глубину.
Краса между цветами там
Шла, напевая, в Божий храм.

И отраженную волной
Ее увидел Водяной.
Он к матери своей спешит,
И ведьме так он говорит:

«О мать, прошу тебя, ответь,
Как мне Красою овладеть?
О мать, должна ты научить,
Как эту деву покорить».

И вот он рыцарь на коне,
В драгой серебряной броне.
Плоть скакуна — одна вода,
Песок речной — его узда.

Вмиг к храму рыцарь поскакал,
Коня у двери привязал,
И, помня матери слова,
Двор обошел он раз и два.

По слову матери своей
Коня оставил у дверей,
Двор раз и два он обошел
И в Божий храм тогда вошел.
Молящийся шептался люд:

«Кто этот белый рыцарь тут?»
И молвила Краса без сил:
«Когда б меня он полюбил!»

Чрез две скамьи к ней прыгнул он:
«О дева, я в тебя влюблен!»
Чрез три скамьи он прыгнул к ней:
«Молю, Краса, о, будь моей!»
Она с улыбкою встает
И руку рыцарю дает.
«С тобой на радость и беду
Из дома отчего уйду!»

О, если б кто Красе открыл,
Когда, молясь, соединил
Священник старый руки их,
Что Водяной — ее жених!

О, если б молвил дух благой:
«Твой нареченный — Водяной!»,
В каком бы ужасе была,
Как руку б тотчас отняла!

Но гибель страшная близка —
В его руке ее рука.
С ним об руку, любви полна,
Уж по песку идет она.

«Возлюбленная, на коня
Садись же впереди меня!
Вброд переедем мы поток,
И не страшись, он неглубок!»

Вода струится так светло!
Садится дева с ним в седло.
Скакун вступил в речную гладь,
Вернуться рад в нее опять.

«О милый, стой! Смотри, поток
Моих уже коснулся ног!»
«О милая, доверься мне!
Мы здесь на самой глубине».

«О милый, стой! Грозит беда,
Колени моет мне вода!»
«О милая, доверься мне,
Мы здесь на самой глубине!»

«Стой! Ради Бога, милый, стой!
Уж скрыта грудь моя водой!»
Ей не ответил милый друг,
И он и конь пропали вдруг.

Она зовет, но тщетен крик.
Завыли ветры в тот же миг.
Разбушевавшийся поток
На дно красавицу увлек.

Она три раза позвала,
Но торжествуют духи зла.
Краса пропала, с этих пор
Ее не видел смертный взор.
Красавицам совет я дам:
Коль будет рыцарь клясться вам,
То будьте осторожней с ним
И не пляшите с Водяным!lj-cut>

Latest Month

October 2017
S M T W T F S
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
293031    
Powered by LiveJournal.com