?

Log in

Previous Entry | Next Entry

Еще неделю назад мне хотелось написать восторженный пост о том, как часто оправдываются многолетние ожидания и откладывания чтения каких-то книг не из страха или сомнений, а из предвкушения. Так было с "Александрийским квартетом", с "Книгой беспокойства", с "Голодом" Гамсуна. Бывают, конечно, и примеры наоборот - яркий пример - "Жан-Кристоф" Роллана, к чтению которого готовилась больше 10 лет, а после первого тома весь восторг исчез и сменился бесконечными сомнениями и непоборимой антипатией к Роллану. Но в этом году было два абсолютно прекрасных примера хорошего ожидания, как будто взаимного ожидания - словно не только я ждала момента, когда наконец-то возьмусь за эту книгу, но и книга ждала именно меня. Наконец-то мы с "Если однажды зимней ночью путник" Кальвино встретились, наконец-то и я стала частью того книжного приключения, которым является эта книга. По-моему, это одно из самых толковых и остроумных введений в постмодернистскую литературу. Это книга, от которой буквально невозможно оторваться до самого последнего предложения, книга, которую хочется сразу же начать читать заново. А первая глава у нее - просто гимн каждому истинному любителю чтения.

Еще на витрине ты заметил нужную обложку. Зрительный след повел тебя вдоль плотных заслонов из Книг, Которых Ты Не Читал. Насупившись, они устрашающе поглядывали на пришельца с полок и прилавков. Но ты не должен поддаваться их внушению. Ты знаешь, что на книжных просторах десятки гектаров занимают Книги, Которые Можно И Не Читать; Книги, Написанные Для Чего Угодно, Только Не Для Чтения; Уже Прочитанные Книги, Которые Можно Было И Не Открывать, Поскольку Они Принадлежали к Категории Уже Прочитанного Еще До Того, Как Были Написаны. Ты одолел передовой пояс укреплений, и тут на тебя обрушиваются ударные силы пехоты, сформированные из Книг, Которые Ты Охотно Бы Прочел, Будь У Тебя Несколько Жизней, Но Жизнь, Увы, Всего Одна. Стремительным броском ты обходишь их и попадаешь в самую гущу Книг, Которые Ты Намерен Прочесть, Но Прежде Должен Прочесть Другие Книги; Слишком Дорогих Книг, Покупать Которые Ты Подождешь, Пока Их Не Уценят Вдвое; Книг, Которые По Тем Же Причинам Ты Купишь, Когда Они Выйдут В Карманных Изданиях; Книг, Которые Ты Мог Бы Взять У Кого-Нибудь На Время; Книг, Которые Читали Все, Поэтому Можно Считать, Что Ты Их Тоже Читал. Отразив эти наскоки, ты вплотную подступаешь к стенам крепости, где заняли оборону
Книги, Которые Ты Давно Уже Наметил Прочесть;
Книги, Которые Ты Безуспешно Искал Годами;
Книги О Том, Чем Ты Занимаешься В Данный Момент;
Книги, Которые Желательно Иметь Под Рукой На Всякий Случай;
Книги, Которые Ты Мог Бы Отложить, Скажем, До Лета;
Книги, Которых Недостает На Твоей Книжной Полке Рядом С Другими Книгами;
Книги, Неожиданно Вызывающие У Тебя Жгучий И Не Вполне Оправданный Интерес.
Ну вот тебе удалось поубивать воинственные полчища. Их все еще много, но они уже поддаются исчислению. Впрочем, относительное затишье нет-нет да и нарушается дерзкими вылазками. Засаду устроили Книги, Прочитанные Давным-Давно; Теперь Настало Время Их Перечитать. Вместе с ними окопались Другие Книги; Ты Постоянно Делал Вид, Будто Читал Эти Книги: Пришла Пора Действительно Их Прочесть.
Ты резко сворачиваешь вправо, затем влево, уходишь от засады и с наскока врываешься в крепость Новинок, Автор Или Тематика Которых Тебя Привлекают. Внутри этой цитадели ты можешь пробить бреши в рядах защитников, разделив их на Новинки Неновых (для тебя или вообще) Авторов Или Тематик и Новинки Совершенно Неизвестных (во всяком случае, для тебя) Авторов Или Тематик, и заодно определить, насколько они тебе интересны, исходя из твоих желаний, а также потребностей в новом и неновом (в новом, которое ты ищешь в неновом и в неновом, которое ты ищешь в новом).
Словом, бегло взглянув на названия книг, выставленных в магазине, ты прямиком направляешься к стопке свежеизданных «Если однажды зимней ночью путник», берешь один экземпляр и относишь его в кассу, чтобы установить на него твое право собственности.
Напоследок ты обводишь растерянным взглядом шеренги книг (вернее, это книги уставились на тебя в растерянности, как собаки, провожающие из клеток городского приемника своего бывшего товарища, которого уводит на поводке хозяин) и выходишь из магазина.
Есть особая прелесть в новой, только что изданной книге. Ты несешь с собой не просто книгу, но ее новизну, сравнимую хотя бы с новизной фабричного изделия. Недолговечная красота молодости свойственна и книгам. Она радует взор, покуда ранней библиотечной осенью не начинает желтеть обложка, не покрывается пепельным налетом обрез, не обтрепываются уголки переплета. Нет, каждый раз ты чаешь натолкнуться на истинную новизну: пусть, оказавшись однажды новизной, она пребудет ею навсегда. Прочитав едва вышедшую книгу, ты завладеешь ее новизной с первого мгновения, и тебе не нужно будет гнаться за ней по пятам. Что, если это тот самый случай? Кто знает. Посмотрим, как она начинается.
Скорее всего, ты принялся листать книгу еще в магазине. Или не смог – помешал плотный целлофановый кокон? Сейчас ты зажат в автобусной давке – повис, ухватившись за поручень, свободной рукой пытаешься развернуть бумажную обертку: совсем как обезьяна, которая одной лапой очищает банан, а другой уцепилась за ветку. Осторожно ты пихаешь локтями соседей! Хотя бы извинись.
А может, книгопродавец и не заворачивал книгу, а вручил ее в полиэтиленовом пакете? Это упрощает дело. Ты за рулем своей машины. Остановился у светофора, достаешь книгу из пакета, разрываешь прозрачную упаковку, пробегаешь первые строки. На тебя накатывается шквал автомобильных гудков: загорелся зеленый свет, и ты застопорил движение.
Ты за своим рабочим столом. Книга как бы невзначай лежит среди деловых бумаг. Ты отодвигаешь одну из папок и прямо под носом обнаруживаешь книгу. С рассеянным видом ты открываешь ее, упираешься локтями в стол, стискиваешь виски сжатыми в кулак ладонями. Можно подумать, что ты углубился в изучение какого-то документа, на самом деле ты поглощаешь первые страницы романа. Медленно ты откидываешься на спинку стула, приподнимаешь книгу на уровень носа, легонько заваливаешь стул на задние ножки, выдвигаешь боковой ящик стола, чтобы положить на него ноги, – положение ног во время чтения имеет первостепенное значение, – вытягиваешь ноги на поверхности стола, придавив ими бумаги, и без того лежащие мертвым грузом.
Тебе не кажется, что ты ведешь себя пренебрежительно? Пренебрежительно, разумеется, не в отношении работы (никто не собирается обсуждать твои профессиональные качества: допустим, твоя деятельность органично вписывается в непроизводственную сферу, составляющую весомую долю национальной и мировой экономики), а в отношении новой книги. Еще хуже, если ты принадлежишь – волей-неволей или вольной волей – к числу тех, для кого «работать» означает «работать всерьез», совершать – намеренно или без всякого умысла – нечто необходимое или, по крайней мере, небесполезное для других, а не только для себя. Тогда книга, которую ты принес на рабочее место в качестве этакого амулета или талисмана, неумолимо искушает тебя, отвлекая на короткие мгновения от главного объекта твоего внимания – будь то электронный перфоратор, кухонные горелки, рычаги управления бульдозером или пациент, лежащий на операционном столе со вспоротым брюхом.
Короче, поумерь свой пыл. Придешь домой – там и раскроешь книгу. Вот сейчас – пожалуйста. Ты тихо-мирно сидишь у себя в комнате, открываешь книгу на первой странице, нет, на последней: сначала хочется посмотреть, не очень ли она длинная. К счастью, не очень. Сегодня длинные романы, наверное, лишены смысла. Понятие времени разлетелось в куски. Мы не в состоянии жить или думать иначе, как короткими временными отрезками, каждый из которых удаляется по собственной траектории и молниеносно исчезает. Непрерывность времени можно обрести разве что в романах той эпохи, где время уже не выглядело неподвижным, но еще не взорвалось, эпохи, продлившейся лет сто, не больше.
Ты вертишь книгу в руках, просматриваешь аннотацию на тыльной стороне суперобложки и на отгибе – общие, мало что говорящие фразы. Тем лучше: к чистому голосу книги не должны примешиваться посторонние голоса. Ты должен взять от книги свое без помех. Не важно, много или мало. Конечно, все это обхаживание книги, обчитывание книги, предваряющие собственно чтение, являются частью удовольствия, получаемого от новой книги. Как всякое начальное удовольствие, оно длится ровно столько, сколько надо, если мы хотим, чтобы за ним последовало особое удовольствие, от самого действия, то есть от чтения книги.
Итак, ты готов вкусить первые строки первой страницы. Ты приготовился распознать неповторимую манеру авторского письма. Не тут-то было. Ты совсем ее не узнаешь. Да и кто вообще сказал, что у нашего автора неповторимая манера письма? Скорее известно, что от книги к книге он меняется почти до неузнаваемости. Именно благодаря такой изменчивости мы его и узнаем. Правда, на сей раз кажется, будто он не имеет ни малейшего отношения к написанному им ранее, во всяком случае к тому, что ты помнишь. Ты разочарован? Поживем – увидим. Поначалу ты слегка сбит с толку. Такое бывает: встретишь человека, которого представлял себе совсем иным, и никак не можешь совместить его облик со своим представлением. Но ты не останавливаешься. И постепенно чувствуешь, книга все равно читается. Независимо от того, чего ты ждал от автора. Книга захватывает тебя сама по себе. Если разобраться, так даже лучше. Нежданно-негаданно ты обнаружил перед собой неизвестно что.
[/MORE]

После "Если однажды зимней ночью путник" было некоторое количество других книг, пока случайно я не набрела на другое произведение Кальвино, которое заворожило не меньше "Путника". На самом деле это два произведения, написанных на одну тему, но в разное время - "Замок скрестившихся судеб" и "Таверна скрестившихся судеб". Идея в них уже знакома из "Путника", тот же постмодернизм, то же соучастие автора и читателя, рассказчика и слушателя, та же многогранность истории рассказанной и истории прочитанной/увиденной/услышанной. Но на этот раз стили, сюжеты, герои, идеи - все подано в другом виде, в виде, от которого любители сказок, старинной литературы, карты таро должны терять волю и пищать восторженно. Итак, завязка в обоих произведениях одна и та же: в одно и то же место по воле разного для каждого персонажа случая собирается некоторое количество людей. И эти люди, как и читатели, ожидают традиционного развития сюжета - рассказа истории и приключений каждого из присутствующих. Но, ко всеобщему удивлению оказывается, что ни один из них не может выговорить ни слова, даже простейших фраз, не говоря уже о рассказах. После ужина им выдается колода карт таро и они поневоле начинают рассказывать историю с помощью этих карт. А уж каждому хоть немного знакомому с тематикой таро сразу понятно наскольно многогранной является эта идея - какую карту выбрать, какое значение дать ей, как ее понимают остальные. Как ты расскажешь, растолкуешь, разгадаешь. Как это сделают другие. В общем, лично у меня все в этих книгах вызвало восхищение. Конечно же ничто не ново под луной, так что, после этих замков и таверн незадолго до этого прочитанную книгу-кроссворд Павича и восторги читателей в ее адрес лично я вспоминаю с довольно покровительственной улыбкой. Впрочем, эта улыбка была и до чтения Кальвино.

Вот обо всем этом хотелось написать примерно неделю или полтора назад, но я не смогла справиться с читательской одержимостью (я так упоролась, что за два с половиной месяца прочла 56 книг *фейспалмище*) и взялась читать другие книги, в том числе и те, что собиралась прочесть на протяжении многих лет. Одна из них - "Коллекционер" Фаулза. Эта книга теперь занимает первое место сне только среди моих литературных кошмаров, но и одного из самых первых мест личных кошмарных снов и фобий. Не знаю, чего именно я ждала, но книга превзошла все ожидания. Ее строго запрещено читать клаустрофобам, параноикам, людям с живым воображением и просто нервным. Видимо, я тоже клаустрофоб, да. Она написана очень хорошо, очень правильно, реалистично, а в литературном плане она такая, что просто не могла не понравиться мне (чего стоит одно только обыгрывание "Бури" Шекспира). Именно поэтому она и произвела на меня настолько страшное впечатление. Я только сегодня почувствовала, что больше не нахожусь под тотальным впечатлением и влиянием этой книги, а дочитала я ее, что символично, 8 марта. Теперь боюсь вообще смотреть в сторону Фаулза.

И заодно по поводу "Голода" Гамсуна. Теперь это мое любимое произведение у него. Даже не хочется браться за другие его книги. Хотя надо все-таки собраться и перечитать "Мистерии".

Ну а в целом так втянута в чтение, что с трудом успеваю хотя бы добавлять прочитанное в список)

Comments

( 4 sententiae — sententiam dic! )
division___bell
Mar. 13th, 2017 02:31 pm (UTC)
О, я до сих пор борюсь со страхом взяться за "Голод" )))
lika_k
Mar. 13th, 2017 02:38 pm (UTC)
Почему?)
division___bell
Mar. 13th, 2017 05:25 pm (UTC)
а вот сам не могу понять! Какой-то иррациональный ужас у меня перед этим текстом, я два раза брался и откладывал. Самому интересно понять))
lika_k
Mar. 13th, 2017 08:43 pm (UTC)
Остается проверить опытным путем))
( 4 sententiae — sententiam dic! )

Latest Month

July 2017
S M T W T F S
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031     
Powered by LiveJournal.com